![miller](/uploads/2015/11/miller-1140x400.jpg)
В России все чаще раздаются голоса политиков и представителей Русской Православной Церкви, требующие приструнить вконец распоясавшихся женщин и вернуть их в лоно разрушающейся семьи. Для страны, живущей преимущественно великим и славным прошлым, совершенно естественна тоска по Домострою, как пережитку этого самого прошлого. Но о чем воздыхает постсоветский человек? Какое прошлое ему милее? Традиционный ли уклад дореволюционной царской России, о вопиющей несправедливости которого нам твердили в советских школах, смакуя «Грозу» и «Бесприданницу»? Или, может быть, скудный быт гордой представительницы самого «справедливого» советского общества освобожденного труда, в котором женщины, вырвавшиеся из векового семейного рабства, таскали на себе шпалы и вкалывали на заводах и фабриках наравне с мужчинами, а после трудового дня по старинной традиции тянули на себе семейную «лямку», рожали, вскармливали, воспитывали детей и обслуживали вернувшегося с работы мужа. Ведь их природной материнской миссии не отменишь государственным указом! Как невозможно снивелировать физическую и психологическую разницу полов. Какой же из этих двух вариантов семейного ига предпочтительнее? Полное подчинение жены мужу и зависимость от него, полностью взявшего на себя все внешние заботы о благополучии семьи, или двойное рабство формально свободной советской женщины, первой в мире познавшей это сомнительное счастье? На самом деле, любая эпоха имеет свои темные и светлые стороны, свои особенные нравы и традиции, накладывающие большие или меньшие ограничения и на мужчин и на женщин. В силу же своих гендерных особенностей именно женщина чаще всего попадает в зависимость от более сильного и рационального пола, что удваивает бремя ограничений, накладываемых на нее эпохой. Когда, в какие времена, женщины были счастливее, свободнее, здоровее, красивее? Ответ не столь однозначен, как кажется, если учесть, что личное счастье не всегда зависит от степени свободы, долголетия и материального достатка. К тому же нет единого счастья для всех. В романе Толстого «Анна Каренина» на фоне одной и той же эпохи, одного и того же общества перед нами проходят в разной степени трагические судьбы богатых и всесильных семей Карениных, Облонских и даже Левиных, а им противопоставляется радостная красота взаимной любви простой и бесправной крестьянской супружеской пары, гармонию отношений которой лишь укрепляет физический труд на природе. Получается, что очень многое зависит от самих людей, от их природы и, следовательно, от их личной судьбы. Снова всплывает истина, что человек сам творит свою судьбу, а внешние обстоятельства могут либо мешать, либо способствовать ему в его творчестве. Талант строить семью так же редок, как и любой другой. А удивительная способность разглядеть свою половинку среди тысячи лиц?! А умение быть счастливым, исходя из того, чем одарила судьба?! Талант быть благодарным природе и судьбе, близким и дальним – неисчерпаемый источник счастья и любви к миру и великое лечебное средство от зависти, тоски и депрессии. Наделенные подобными талантами люди жили во времена античности и мрачного средневековья, в эпоху Ренессанса и Модерна. Да и в наш гуманный век еще не выродились такие счастливцы. Они мирно живут среди нас, озаряя все вокруг светом своего счастья, заряжая окружающих оптимизмом. Именно на них держался и держится род людской. Это их счастливые потомки утверждают здоровую нравственную и физическую основу общества.
Мы живем в интересную эпоху информационного бума, когда все формы человеческих сообществ открыты пытливому уму. Любой желающий может узнать о них, обозреть их многообразие, при особом желании в натуральных условиях изучить их, провести сравнительную характеристику. А ведь всех этих возможностей были лишены наши предки. Сегодня все исторические эпохи предстают перед взором современника в своем истинном, не препарированном историками, виде: тут и примитивные племена, живущие в дебрях Амазонки, и натуральные индейские резервации, и средневекового типа деспотии и передовые демократии. И как в калейдоскопе мелькают перед нами женские судьбы, удивительно многообразные, счастливые и благополучные, бесцветные или трагически несчастные. Оказывается, что труднее всего приходится женщинам в Афганистане, Гватемале, Демократической республике Конго, Индии, Ираке, Мали, Пакистане, Сомали, Судане и республике Чад, где бесправие женщин ужасает и оскорбляет сознание просвещенного современника. Кошмарна судьба и среднестатистической женщины из спивающейся Российской глубинки, битой вечно пьяным мужем, неизбежно вовлекаемой в жуткий круговорот всеобщего пьянства и нищеты. И только истинные героини способны противостоять всеобщей пагубной тенденции. А что же происходит в нашем гуманном и просвещенном обществе? Казалось бы, женщины добились подлинного равенства с мужчинами в социальной жизни. Они свободны в выборе своего собственного пути, спутника жизни, манеры поведения, манеры одеваться и других способов самовыражения. Но им все мало, как той старухе из сказки о золотой рыбке. Им бы стать владычицей морскою. И вот уже феминистки теряют благородный облик радетельниц свободы и защитниц прав своих «сестер по несчастью», и становятся настоящими хулиганками, нарушающими все мыслимые законы и правила приличия. Они назойливо лезут на глаза разношерстной публики, потрясая собственной драгоценной наготой, как последним аргументом своей правоты, как символом борьбы за свободу женщины. За свободу чего? За свободу от чего? Все рациональные требования представительниц слабого пола уже всесторонне рассмотрены, досконально изучены обществом, а их выполнение законодательно закреплено Конституциями их стран. А их запросы все растут. И требования, одно нелепее другого, льются на головы граждан, как из рога изобилия. Вот феминистки пафосно требуют права не носить лифчик – этот проклятый символ закрепощения женского тела, как будто нормальным людям есть до этого дело. Или требуют права появляться в общественных местах топлесс – мужикам-то можно, ах, какая дискриминация! Раздаются возмущенные требования отмены традиционных поз во время совокупления, оскорбляющих женское достоинство и напоминающих о прежнем подчиненном положении. Вот ведь парадокс современности: душа нараспашку в самом прямом смысле на фоне истерических завываний о незыблемости рубежей частной жизни. Мол, носа любопытного в частную жизнь не совать – мы вам сами все покажем! А заодно и расскажем, и посвятим во все интимные подробности, заставим в них копаться, всем миром судить и рядить о том, что в принципе является частным делом конкретных людей обоих полов, интересы которых вполне надежно защищены уже существующими законами. Похоже, современные амазонки, ищущие применения своим силам и страстям, мающиеся от безделья и оскорбленные всевозрастающим равнодушием к ним ненавистных мужчин, просто неосознанно стремятся привлечь к себе их внимание, пользуясь анекдотически нелепыми приемами. Как глупо и жалко выглядит известная сценка из жизни современной феминистки, когда вполне деловая женщина на приеме у мэра города N, внезапно сдергивает с себя топик, и потрясенный мэр... падает в обморок. Старенький, слабенький оказался – не ожидал, растерялся и не в меру взволновался. Бедный мэр! С другой стороны спасибо, что хоть как-то отреагировал. А то ведь расписанные краской, отлакированные миллионами взглядов и вспышками телекамер телеса полоумных суфражисток просто всем уже надоели, потеряв былую таинственность и привлекательность. Не зря же растут стройные ряды «веселых ребят», не зря нарастает апатия печальных мужчин, все чаще страдающих ранней импотенцией; не зря возрастает число всевозможных половых извращений и..., естественным образом, повышается фрустрация воинствующих дам, обделенных любовным вниманием, добровольно лишившим себя женственной привлекательности. Порочный круг замкнулся.
Маятник человеческой глупости неизменно пролетает через оптимальную точку разума, чтобы зависнуть на очередном уродливом экстриме. Так и носится между анархией и деспотией, между фашизмом и полезным идиотизмом, между Домостроем и социальным хаосом, попутно на всей скорости вышибая последние мозги пассионариям, жаждущим вечной войны.
А настоящая женщина всегда знает свое место. Ее место на троне вечного материнства, женственности, любви и красоты.